Неточные совпадения
— Привел! — воскликнул четверть часа спустя Ермолай, вваливаясь в избу. Вслед за ним вошел рослый мужик в белой рубахе, синих портах и лаптях, белобрысый, подслеповатый, с рыжей бородкой клинушком, длинным
пухлым носом и разинутым
ртом. Он точно смотрел «простецом».
Раздражало и даже возбуждало брезгливость поглощение Томилиным сладостей, он почти непрерывно и как бы автоматически подавал их
пухлыми пальцами в толстогубый
рот, должно быть, эта равнодушная жвачка и заставляла вероучителя цедить слова сквозь зубы.
Заботливо разглаживая перчатку, он уже два раза прикладывал ее ко
рту и надувал так, что перчатка принимала форму живой,
пухлой руки.
Смуглое лицо ее стало неподвижно, шевелились только детски
пухлые губы красивого
рта. Говорила она сердито, ломким голосом, с неожиданными выкриками, пальцы ее судорожно скользили по дуге спинки стула, тело выпрямлялось, точно она росла.
Он сел пить кофе против зеркала и в непонятной глубине его видел свое очень истощенное, бледное лицо, а за плечом своим — большую, широколобую голову, в светлых клочьях волос, похожих на хлопья кудели; голова низко наклонилась над столом,
пухлая красная рука работала вилкой в тарелке, таская в
рот куски жареного мяса. Очень противная рука.
Прибавьте к тому плотоядный, длинный
рот, с
пухлыми губами, из-под которых виднелись маленькие обломки черных, почти истлевших зубов.
Он вынул изо
рта рыбий хвостик, ласково поглядел на него и опять сунул в
рот. Пока он жевал и хрустел зубами, Егорушке казалось, что он видит перед собой не человека.
Пухлый подбородок Васи, его тусклые глаза, необыкновенно острое зрение, рыбий хвостик во
рту и ласковость, с какою он жевал пескаря, делали его похожим на животное.
Это белокурый, с
пухлым и бледным лицом человек. Он лежит навзничь, закинув назад левую руку, в положении, выражающем жестокое страдание. Сухой открытый
рот с трудом выпускает хрипящее дыхание; голубые оловянные глаза закачены кверху, и из-под сбившегося одеяла высунут остаток правой руки, обвернутый бинтами. Тяжелый запах мертвого тела сильнее поражает вас, и пожирающий внутренний жар, проникающий все члены страдальца, проникает как будто и вас.
Батарейный командир был довольно толстый человечек, с большою плешью на маковке, густыми усами, пущенными прямо и закрывавшими
рот, и большими, приятными карими глазами. Руки у него были красивые, чистые и
пухлые, ножки очень вывернутые, ступавшие с уверенностью и некоторым щегольством, доказывавшим, что батарейный командир был человек незастенчивый.
Толстый судья зевал, прикрывая
рот пухлой рукой, рыжеусый побледнел еще более, иногда он поднимал руку и, туго нажимая на кость виска пальцем, слепо смотрел в потолок жалобно расширенными глазами.
Голос у нее был сочный, ясный,
рот маленький,
пухлый, и вся она была круглая, свежая. Раздевшись, она крепко потерла румяные щеки маленькими, красными от холода руками и быстро прошла в комнату, звучно топая по полу каблуками ботинок.
Милая О! — мне всегда это казалось — что она похожа на свое имя: сантиметров на 10 ниже Материнской Нормы — и оттого вся кругло обточенная, и розовое О —
рот — раскрыт навстречу каждому моему слову. И еще: круглая,
пухлая складочка на запястье руки — такие бывают у детей.
Я — как фотографическая пластинка: все отпечатываю в себе с какой-то чужой, посторонней, бессмысленной точностью: золотой серп — световой отблеск на громкоговорителе; под ним — ребенок, живая иллюстрация — тянется к сердцу; засунут в
рот подол микроскопической юнифы; крепко стиснутый кулачок, большой (вернее, очень маленький) палец зажат внутрь — легкая,
пухлая тень-складочка на запястье.
И — женский крик, на эстраду взмахнула прозрачными крыльями юнифа, подхватила ребенка — губами — в
пухлую складочку на запястье, сдвинула на середину стола, спускается с эстрады. Во мне печатается: розовый — рожками книзу — полумесяц
рта, налитые до краев синие блюдечки-глаза. Это — О. И я, как при чтении какой-нибудь стройной формулы, — вдруг ощущаю необходимость, закономерность этого ничтожного случая.
Говорил он, точно лаял. Его огромное, досиня выбритое лицо было покрыто около носа сплошной сетью красных жилок,
пухлый багровый нос опускался на усы, нижняя губа тяжело и брезгливо отвисла, в углу
рта приклеилась, дымясь, папироса. Он, видимо, только что пришел из бани — от него пахло березовым веником и перцовкой, на висках и на шее блестел обильный пот.
— Так, так! — говорит он, щуря маленькие добрые глазки. У него большая сивая борода, высокий лоб, маленький, красный нос утонул между
пухлых щёк, а
рот у него где-то на шее.
У него маленький красивый
рот, точно у девушки, кисти рук — длинные, он вертит в живых пальцах золотой цветок розы и, прижимая его к
пухлым губам, закрывает глаза.
Никогда я не едал таких роскошных подовых пирогов, кик в этот достопамятный день. Они были с говядиной, с яйцами и еще с какой-то дрянью, в которой, впрочем, и заключалась вся суть. Румяные,
пухлые, они таяли во
рту и совершенно незаметно проходили в желудок. Фарр съел разом два пирога, а третий завернул в бумажку, сказав, что отошлет с попутчиком в Лондон к жене.
Молодой штукатур, с
пухлым лицом и большим, как у рыбы,
ртом, обнимал своего соседа и целовался с ним.
У Ивана Ивановича большие выразительные глаза табачного цвета и
рот несколько похож на букву ижицу; у Ивана Никифоровича глаза маленькие, желтоватые, совершенно пропадающие между густых бровей и
пухлых щек, и нос в виде спелой сливы.
Сам он имел неинтересную, незаметную наружность; при слабом, нездоровом сложении и при небольшом росте у него были полные,
пухлые щеки, точно он надувал их; глаза не мигали, и взгляд был острый, бородка рыжая, жидкая, и, задумавшись, он всё совал ее в
рот и кусал; и к тому же он часто выпивал, и это было заметно по его лицу и походке.
Пропустив мимо ушей неумные слова младшего, Артамонов присматривался к лицу Ильи; значительно изменясь, оно окрепло, лоб, прикрытый прядями потемневших волос, стал не так высок, а синие глаза углубились. Было и забавно и как-то неловко вспомнить, что этого задумчивого человека в солидном костюме он трепал за волосы; даже не верилось, что это было. Яков просто вырос, он только увеличился, оставшись таким же
пухлым, каким был, с такими же радужными глазами. И
рот у него был ещё детский.
И вот я переселился из большого грязного подвала в маленький, почище, — забота о чистоте его лежала на моей обязанности. Вместо артели в сорок человек предо мною был один. У него седые виски, острая бородка, сухое, копченое лицо, темные, задумчивые глаза и странный
рот: маленький, точно у окуня, губы
пухлые, толстые и сложены так, как будто он мысленно целуется. И что-то насмешливое светится в глубине глаз.
Рот у нее тоже детский — маленький и
пухлый, а расплывшийся, жирный подбородок упирается в мощную, уродливо приподнятую грудь ожиревшей женщины.
Потом выплыла внезапно, без всякого повода, жирная фигура Элиодора Пятова, с его бритыми,
пухлыми щеками, маслистым
ртом и плутовато-фатовскими глазами.
Он помолчал, потом сердито отозвался, и она подошла, голоногая, высоко подобрав юбку и рубаху, улыбаясь
пухлым, детским
ртом.
Подходит Феона и, сердито тыкая в стороны своими
пухлыми локтями, ставит перед приятелями зеленые щи в миске. Начинается громкое хлебание и чавканье. Словно из земли вырастают три собаки и кошка. Они стоят перед столом и умильно поглядывают на жующие
рты. За щами следует молочная каша, которую Феона ставит с такой злобой, что со стола сыплются ложки и корки. Перед кашей приятели молча выпивают.
Положила ребенка в кроватку, села к столу, раскрыла учебник. Но мальчик опять заплакал. Марина пощупала под пеленкой: мокрый. Обрадовалась тайно, что нужно опять им заняться. Распеленала, с излишнею от непривычки бережностью переложила его в чистую пеленку, хотела запеленать. И залюбовалась. В крохотной тонкой рубашонке, доходившей только до половины живота, он медленно сучил
пухлыми ножками, сосредоточенно мычал и совал в
рот крепко сжатый кулак.
Аббат, хорошо откормленный, с
пухлою, гладко-бритою бородой, приятным, крепким
ртом и белыми руками, сложенными кротко на коленях, сидел близко к Элен, и с тонкою улыбкой на губах, мирно-восхищенным ее красотою взглядом, смотрел изредка на ее лицо, и излагал свой взгляд на занимавший их вопрос.